May 26th, 2003

(no subject)

Значит, предположим, что Иванов никогда в жизни не ел пиццу. Предположим, что даже идея — каким-либо образом добыть пиццу казалась ему всю жизнь несколько поверхностной, не достойной его, даже гадкой. И что же? Оказался ли он хоть в малой степени удивленным или заинтересованным, когда, наконец, столкнулся с пиццей вот так вот, вот эдак-с?!

Нет: тут хохотало пред ним и кололо его ядовитейшими сарказмами необыкновенное и неожиданное существо, прямо заявившее ему, что никогда оно не имело к нему в своем сердце ничего, кроме глубочайшего презрения, презрения до тошноты, наступившего тотчас же после первой пробы. Как это отличалось от русской, справедливой, родной пищи, однако ж!

Минутами он был в глубочайшей тоске.

(no subject)

Да, а "Спиздили" — это такой Snatch от Гоблина — оказался полнейшим говном. Мат там совершенно нереальный, голос у Гоблина уебищнейший, читать он вообще не умеет. Короче, это был первый его перевод, который достиг моих ушей; чур, чур меня.

Я понимаю, почему в целом такое было к нему отношение в редакции. Мозгов у ментов нет, не было и не будет.

(no subject)

— За что вы так его мучаете? — вскричал он.
— Не мучаю, князь, не мучаю, — с жаром подхватил Лебедев; — я искренно его люблю-с и... уважаю-с; а теперь, вот верьте не верьте, он еще дороже мне стал-с; еще более стал ценить-с!

Самое сложное — это отнюдь не драться до крови, не сверкать даже глазами, не справедливые правильные слова найти, на худой конец, а исключительно продержаться столько времени, сколько было бы необходимо для рихтования или верстки без таблиц.

— Эх, Лебедев! Можно ли, можно ли доходить до такого низкого беспорядка, до которого вы дошли? - вскричал князь горестно. Черты Лебедева прояснились.
— Низок! Низок! - приблизился он тотчас же, со слезами бия себя в грудь.
— Ведь это мерзости!
— Именно мерзости-с. Настоящее слово-с! — прошептал он умилительно и как бы конфиденциально.