August 11th, 2003

(no subject)

Трость, сотканный из трамвайных витых проводов, подножка, смелый Корнеплод, серьезный Саблезубый Тигр, и они пошли пить.
Сидять, значицца, пьють, вдруг откуда ни возьмись — появляется Явление Первое.

Явление Первое
Корнеплод: Ваша светлость, будьте так непримиримо любезны, ответьте на отношение херсонского полицейского правления, которое прямо-таки пышет рабочим здоровьем, тревожится, хотя и бессмысленно, но все же, прости господи, тревожится.
Саблезубый Тигр: [сокрушенно] Ах ты вот! Ну ведь... Желанно было посидеть тринадцать минут без движения, без системных действий каких-то, а тут тревожат, бьют локтем в сплетение ветвей…
Корнеплод: Так ведь ваша светлость... Ваша светлость... Ну-ка встал быстро, сучий потрох, и объяснился, подотри сопли! Я понимаю, жить на одной планете с воздушным ангелом и не влюбиться — выше вил человеческих, трехосных! Но так барин, не стоит, однако ж, терять голову, стрелять, стреляться — в общем, обращаться с огнестрельным оружием аккуратно и умело!
Саблезубый Тигр: …
Корнеплод: Я вижу, вам нечего сказать! Точнее слышу, что ничего не говорите Вы на мои упреки и соболезнования, на мое открытое письмо, зачитанное впопыхах, без особых подготовлений, без даже горящей ароматной свечи, раздуваемой нежными порывами душевной болезни...
Саблезубый Тигр: Весь секрет и волшебство ее красоты заключались именно в этих мелких, бесконечно изящных движениях, в улыбке, в игре лица, в быстрых взглядах на нас, в сочетании тонкой грации этих движений с молодостью, свежестью, с чистотою души, звучавшею в смехе и в голосе, и с тою слабостью, которую мы так любим в детях, в птицах, в молодых оленях, в молодых деревьях, в поле каждый колосок, это всё мое, родное, всех люблю на свете я... [забывается, и как будто в каком-то забытии забывает забыть затушить сигарету, то есть форменным образом втыкает ее в глаз Корнеплоду, проворачивает там три раза в разные стороны и удовлетворенно втягивает в себя пепел]
Корнеплод: Тэк-с... Взбудоражилась вся усадьба, никто себе места не находит. Ну и пускай себе! Ну и, истинно слово, ваша светлость, голубчик, совсем меня не бережете! Какой глаз был! Какой был голубенький, светленький, с прожилками...
Саблезубый Тигр: Накося! [закуривает еще одну сигарету и одевает майку]
Корнеплод: Судя по морщинам, пробороздившим лоб, и по выражению глаз, думы Ваши напряженны, мучительны...
Саблезубый Тигр: На случай обмороков у нас имеется дармовой нашатырный спирт. Так что, сволочь, не береди, не тревожься, успокойся. Диалоги у нас с тобой ведут совершенно самостоятельный взрослый образ жизни. Вас слишком много. [сейчас румян, а ранее как мел]
— Кто-нибудь один! — сказал он. — Обоих вас куда мне взять? Что я, кашалот, что ли?
— Ваня, голубчик, спаси меня, — пропищала дрожащая майорша, держась за фалду майора, — меня спаси! Если меня спасешь, то я выйду за тебя замуж! Клянусь всем для меня святым! Ай, ай, я утопаю в этих беседах и каких-то неведомых сущностях, тонких и толстых!
К неудовольствию, пришлось следить, как на ее лице появляются и исчезают неискренние улыбки.
В воображении его замелькали плечи и предплечья сиреневой барышни, холодный чай и искренние глаза блондинки в черном, талии, белого платья. Он старался остановить свое второе внимание на этих образах, а они прыгали, расплывались, мигали. Когда на широком черном фоне, который видит каждый человек, закрывая глаза, совсем исчезали эти образы, он начинал слышать торопливые шаги, шорох платья, звук поцелуя и — сильная беспричинная радость овладевала им... Предаваясь этой радости, он слышал, как Корнеплод, наконец, вернулся и доложил, что пива нет. Саблезубый Тигр страшно возмутился и опять зашагал.
— Ну, не идиот ли? — говорил он, останавливаясь то перед сиреневым стеблем, то перед мощным ударом ноги в челюсть. -- Каким надо быть болваном и дураком, чтобы не найти пива! А? Ну, не каналья ли?
Скоро он уснул, и последней его мыслью было то, что кто-то обласкал и обрадовал его, что в его жизни совершилось что-то необыкновенное, глупое, но чрезвычайно хорошее и радостное. Эта мысль не оставляла его и во сне. Во сне вообще исчезают и появляются страшные вещи.
Например, Явление Второе.